| atretakov424 | Дата: Вторник, Вчера, 07:03 | Сообщение # 1 |
|
Рядовой
Группа: Проверенные
Сообщений: 4
Статус: Offline
| 
Мои комментарии к стихам Виолетты Метелицы
***
На мягких лапах тёплых снов
Передвигается любовь.
Шуршат крыла, сверкают краски.
И в ожидании огня
Предметы смотрят на меня.
И их теней цветные маски
Расплавит вечер тишиной.
В предверии безумной ласки
Всё замерло. Здесь не покой.
Здесь неразгаданные сказки.
Здесь на глаза дают повязки,
Пропитанные красотой.
Неотчётливость, даже мутность вдруг рассеивается от двух последних строк, «повязки, пропитанные красотой», словно шлепок по щекам для приведенья в чувство от синкопа.
***
Я так помню тебя,
Как помнят зимою траву.
Я так помню тебя,
Как помнят в войне тишину.
Я так помню тебя,
Когда смотрю в никуда
Или внутрь лабиринта «я».
Я не вспоминаю...
Я помню тебя.
Апель 2018 г.
Почти Ли Бо, если убрать строчку с лабиринтом «я».
***
Ветер тонкими ветвями
Прикоснулся к тишине.
От свечи, дрожащей, пламя
Дышит отзвуком теней.
Перелески, переплёты,
Тропки призрачные снов...
Убегающие воды,
Как песок любых часов.
Всё дрожит, как отражения
В лужах, реках, зеркалах.
Бабочек цветных мгновенья
Опадают, словно прах.
В травы, в звуки, в слайды, в строчки,
В жизни тёплые комочки.
19 июля 2017 г.
Трогает импрессия. Картинки с выставки мгновений, не доступных стоп-кадру.
ВЕЛИМИРУ ХЛЕБНИКОВУ
Крылышкописьмуй, мой Ангел.
Пёрышко легко, прозрачно.
Светлопроникай мир в сердце.
Празднуй новый день
Как первый.
Как последний — празднуй.
Лёгкая душа воздушна,
Вылетит вот-вот из тела,
Если ей вдруг станет «скучно»
Обитать в её пределах.
Улыбколикуй вне счастья,
Слову не дано быть правым.
Там между словами,
Словно по лесам, брожу я,
Тени нанизав на руки,
Заплетаю строчки в звуки,
Линии согнув как луки.
Выстрелить и ждать побега.
Как мне рукоплещет небо,
Слышать только Ангел может.
Если он душой стреножен.
2018 г.
Неологизмы вне подражательности. Всё наполнено звуком тетивы отпускающей стрелу... «Стреноженный ангел» — возможно и есть феномен В. Хлебникова.
***
И. С.
Моей любви забытые слова —
Прожилки памяти на пожелтевших листьях.
Твоей улыбки сны и острова,
Затерянные в лабиринтах жизни
Твоей...
Перебираю по листку,
И больно сердцу снова, снова.
Так, словно в нас начало и основа
Разрушенные. Кем? И почему?
У дочери — твоё лицо. Она
Прекрасна, нас впитав, другая.
И я...
И я уже тебя не знаю.
Как и себя.
Пространство теребя,
В других мирах
и жизнях обитаю.
Но вдруг вошла в те комнаты,
Где мы...
держались за руки
И дни свои делили.
Переплетались, пели, говорили
Глаза в глаза.
Как это далеко.
Как миражи воды в пустыне.
От потрескалась душа.
От невозможности вернуться — онемела.
Под шелест кисти и карандаша
Смотрю назад болезненно, несмело.
И расставляю в доме по стенам
Твои, тебя впитавшие, картины,
И памяти обрывки и руины
Перебираю...
Плачет где-то там
Внутри меня потерянное счастье.
Где мы все живы.
Где понятье «смерть»
Ещё не в нас пустило корни в теле.
Где мы ещё не так осиротели.
И не живём у времени во власти.
2021 г.
Душевная гипоксия «руины памяти», точка невозврата. Главное — не оглядываться назад, как жена Лота.
***
Господи, не оставь меня, не оставь!
Я и по дорогам к Тебе, я и вплавь.
Господи, не оставь меня, не оставь!
Расправь меня, Господи, исправь!
Господи, не оставь меня, не оставь!
Перепиши, если нужно.
В себе переплавь.
Господи, не оставь меня, не оставь...
1 июня 2024 г.
Молитва.
***
Не удостой меня собою,
А то разрушится стезя.
Где по прибрежному покою
Ходить нельзя.
Где раковины звук прибоя
Не потеряют никогда.
Не удостой меня собою
В лихие страшные года.
Не удостой меня собою,
Отматывая путь назад,
Хочу я ночью голубою
Идти на ощупь, наугад...
Не удостой. Держи на страже
Всю гордость робкую свою,
Чтоб я сама не знала даже,
Люблю я или не люблю.
Не удостой меня ни взглядом,
Ни шорохом одежд своих.
Тогда свершится, и наградой
Родится наш с тобою стих.
Его, качая в колыбели
Певучих чистых голосов,
Исполнят многие, которым
Недоставало нежных слов.
27 августа 2024 г.
Романс. Каждая строчка имеет право быть спетой.
***
Двери — нараспашку.
Крутится волчок.
Белая рубашка,
Чёрный мужичок.
Снегопад и ветер
Стёкла залепил.
Рано на рассвете —
Ангелы без крыл.
Ходят по дорожке,
Платье теребя.
Маленькие ножки.
Сонное дитя.
В ступочке толкутся
Спелые слова.
В голове несутся
Мыслей острова.
Их сплавляет память
По большой реке.
Скомкано сознанье
В сердца узелке.
Я открыла окна.
Глаз над пустотой.
Весточку пришли мне
Платой за постой.
Как прозрачны слёзы!
Через них смотрю.
Словно сквозь берёзы
В маленьком краю.
На опушке жизни,
В промежутке дня,
В огненной отчизне,
В дыме без огня.
10 октября 2024 г.
Упругий, как пружина стих. Аэродинамическое по спирали кружение слов очень роднит. В таком размере в юности писал «Белого странника».
***
А я наблюдаю. И что же я вижу?
Что ты ко мне не становишься ближе.
А я, приближаясь, тебя обнимаю
И тонкие ауры приподнимаю.
Себя вывожу на иные пределы,
Тебе предлагая звучащее тело.
И я наблюдаю. И всё-таки вижу,
Что ты ко мне не становишься ближе.
Хотя прикасаешься и приникаешь,
Пунктирные линии пересекаешь.
Границы нарушены. Смяты постели.
А я обнаруживаю,
я вижу,
Что ветры замёрзшие в снег и метели,
Стучатся мне в окна.
И мира волокна
Роятся, как мысли, болезненно жгучи.
И сердце, поднявшись на горные кручи,
Стоит над обрывом, готовое прыгнуть.
А я наблюдаю.
И всё так же вижу,
Что ты ко мне не становишься ближе...
16 января 2025 г.
От рефрена эффект «холодного кипятка». Графически «болезненно жгуче» выписана бездоказательная очевидность.
***
И крошечная пустота
Вместилась в сердце
Странной болью.
Я перепутала с любовью
Её зыбучие места.
Об острые её края
Порезала я ваши пальцы.
И пластыри — не помогли!
А вы играли на рояле...
И музыка теперь в крови.
12 февраля 2025 г.
«пластыри — не помогли» — как это близко. А музыка в крови это что-то курёхинское (к/ф «Господин оформитель»)
***
Тонкий ветер на рассвете.
Напевает тонкий ветер,
Струнами перебирая,
На деревьях он играет.
Снег, сверкающий на солнце,
Сыплет, сыплет, сыплет просо...
В голове живут печали,
И улыбки, и вопросы.
Смотрят вдаль, как лабиринты,
Глаз беспечные озёра.
И колышется, как море,
Заводь длительного взора.
И куда-то внутрь и выше,
И куда-то вверх и глубже
Сердце маленькое слышит
Звуки космоса и бубны.
Сквозь меня произрастают
Отголоски мирозданий.
Это я рисую время,
Разжигаю чей-то пламень.
Это я тебя целую
Поцелуем мира звёздным.
Я качаю, я дарую
Миражово-хрупкий остров.
Всё — похожее на песню,
Фрагментарно и прекрасно.
И, конечно, всё исчезнет.
А исчезнув, станет ясным.
И душа на крыльях белых
Вместе с снегом затанцует.
Переливчато и смело
Воспарит и возликует.
А сегодня — снег и ветер,
А сегодня сон — реальность.
Мы проявлены сквозь ветви
В в-и-р... ту... альность.
2025 г.
Странный ряд ассоциаций... Вначале музыка Грига. Потом воздух на полотне сжимается. Реальность и параллельное ей сворачивается в свиток, как небо последних времён. Мы рисуем время, как автор, время своего апокалипсиса, время выбора.
***
Я прорастаю в промежутки,
Они безвыходны и жутки.
Но я... сквозь них иду насквозь.
Так в древесину входит гвоздь.
Так воздух рассекает птица.
Так поддевает пряжу спица.
Так Арлекин меняет лица.
Сберечь и выйти.
Сломан принцип...
Как сломана в телеге ось.
Но дальше мчится колесница...
По мягкому песку бегу
И верую, что всё смогу.
2025 г.
Безупречность сравнений, чеканный ритм не дают возможности опомниться, вместе с той египтянкой , что бежит по «мягкому песку».
***
Всё звук, мгновение, мираж...
Забытое когда-то слово.
Жизнь, превращённая в кураж.
В модель, в мозаику. Основу
Подменят, чтобы управлять.
Подрежут, подсекут, обманут.
И в клетках жить, а не летать
Былые птицы сами станут.
Их воля — страх. Их воля — бред.
Не песня, а всего куплет.
Везде наставники и скрепы.
И крылья прежние — нелепы.
2025 г.
Боязнь настоящего — бич обескрыленных.
***
Зачарованный звук
За малиновым ветром.
Запах солнца и грёз.
Я Людмилой была,
А один бородатый
Меня в небо унёс.
А когда я проснулась,
То стала Тамарой.
Мои брови вразлёт.
И для демона танец
Я свой танцевала,
Хоть и знала исход.
Стала юной Татьяной.
Лампадка горела.
Я писала письмо.
Но холодное слово
Его не согрело.
Обожгло.
Стала я Клеопатрой
И всех их казнила —
За объятий пожар.
Всех, кому я веками дарила
Женской нежности дар.
Я хотела,
Чтоб их наказанье настигло
За прошедшую боль.
А потом вдруг Джульетой,
Офелией стала.
И Асоль...
Я теперь — Виолетта.
Готова к прощенью,
Если вправе прощать.
Последнее лето.
Ничего не могу обещать.
Июль 2025 г.
Сказочно-романтичное путешествие через образы известных героинь к самой себе — неизвестной.
***
Свет заповедан нам однажды.
И навсегда.
Плывёт кораблик мой бумажный,
Кругом — вода.
Была я девочкой отважной.
Сказала: «Да».
Но мой мужчина в рукопашной
Пал навсегда.
Хочу покинуть день вчерашний —
Плыву на свет.
Со мной кораблик мой бумажный.
А суши нет.
Как быть душе моей всегдашней?
Запутан след.
Я стала женщиной бесстрашной.
Сказала: «Нет!»
Июль 2025 г.
Окуджавовское созвучье «кораблик мой бумажный».
Запутан след и суши нет
меж «да» и «нет».
***
Среди засохших веточек букета
Потерянное исчезает лето,
Но всё ещё не знает пустоты.
Безбрежности не знает,
Белых пятен.
Мир зелен, пёстр
И яркостью приятен.
И много звёзд...
Но там, куда уходят голосами
И одуванчиком летят, —
Там поджидают нас чужие сани
И траурный обряд.
Кого-то ждут двуглавые драконы,
Кого-то — мотыльки.
Я вижу звук вчерашнего движенья
Моей руки.
Раздвоенная — трепетно и нежно.
Разрозненное — объединено.
Как будто здесь, под панцирем небесным,
Снимается всечастное кино.
И каждый — о своём.
И всяк — уместен.
Обиды не болят.
Они легки.
Да... Потому что смотрят эти фильмы
Драконы или мотыльки.
В сухом букете притаился космос
И запахи полей.
И движется непойманная взрослость
По ниточке моей.
По паутинке.
На изгибах ветра,
На кромочке всего,
Где снова выхожу я незаметно
Из тела моего.
2025 г.
Прикован к «двуглавым драконам», от них как будто плёлся узор. Думал, почему? Потом автор рассказа о встрече с интересным человеком, при прощании с которым сказала, что в другой жизни он будет драконом. Он пошутил: «Только у меня будет две головы». А пять последних строк делают узнаваемой Вету — прежнюю, настоящую и будущую.
|
| |
|
|
